— Избранный, - сказал страдающий голос за его спиной, и он обернулся, чтобы найти там молодую минбарку. Она назначила сама себя - или была назначена кем-то, он не был до конца уверен - в качестве его слуги и помощника и... вероятно, исповедника. Она не сказала ему своё имя, настаивая, что это не имеет значения.

— Избранный, я слышала, как вы кричали. Вы... в порядке?

— Всё нормально, - ответил он, тихо проклиная себя за её пробуждение, если она вообще когда-либо спала. Он много раз говорил, что не нуждается в прислужнице, и всё же она осталась. У каждого свой путь, сказал он однажды, и её место, похоже, было здесь.

— Вы... не могли бы остаться и поговорить? - спросил он. Он знал, что не сможет заснуть этой ночью и рад бы был любой компании. Чем больше душ он смог бы коснуться прежде, чем уйти... тем лучше. - Если вы... не устали?

— О нет, Избранный, - ответила она, её глаза, казалось, засияли. - Я исполню всё, что вы попросите.

Он вздохнул. - Мне не нужно повиновения... это был просто вопрос, не более. Я никому не приказываю и никого не заставляю. - Но так было не всегда, и он знал это. Он пытался заставить так'ча изменить их представления о его учении. Он пытался увести Парлонна с дороги тьмы, по которой он шёл.

— Во-первых... как твоё имя, дитя? - Старый голос, как он называл свой голос 'учителя', сменил его повседневный тон. Индивидуальная особенность, встроенная в него ворлонцами, как и многие другие. Это было странно, но каждый аспект того целого, кем являлся Вален, имел собственный голос, тон, тембр... всё было своим.

— Моё имя...? Я... я живу только, чтобы служить вам, Избранный. Это удел чести, а не славы. Моё имя лишь отразит на меня вашу славу...

Он улыбнулся. - Я хочу узнать твоё имя, чтобы знать, как обращаться к тебе. Я не могу постоянно называть тебя 'дитя'.