— Но вы, Избранный. Вы величайшая фигура в нашей истории, наш спаситель, центр всего, что делает нас нами. В некотором роде вы наш бог.

Он вздохнул. - Это так... интересно - то, как различные люди реагируют на мои слова. Пространство может существовать в вакууме, но то, что я говорю, очевидно, нет. - Он замолчал, вдруг вспомнив, как говорил эти слова другому... другому, что понял из них так немного.

— Я извиняюсь, Избранный? Что вы сказали...?

Он покачал головой. - Не бери в голову. Поговори со мной, Катренн. Расскажи мне... что-нибудь. О твоём доме, твоей семье, твоих мечтах, что угодно. Я хочу взять с собой как можно больше, прежде чем... уйду по ту сторону. Все, от вождя до последнего слуги, никем нельзя пренебрегать. Поговори со мной, Катренн. Просто... поговори...

— Как... скажете, Избранный, - ответила она.

Она начала рассказывать, и оставшаяся часть ночи была прошла в разговорах. И по крайней мере эти несколько часов Джеффри Синклер не видел свои следы, что протянулись перед ним. Достаточно того, что он видел чужие следы, Следы, что вели в будущее. В будущее, которое он не сможет разделить.

На Вавилоне 4 никогда не наступала ночь или, возможно, наоборот, на нём всегда была ночь. За бастионом надежды скрывался архитектор этой надежды, пойманный в ловушку среди множества машин и силы, что дала ему возможность понять свои мечты. За этим миром скрывались другие, мертвые и потерянные, а за ними укрывалось солнце, скрытое от нас сейчас, но он всегда был там, свет, сияющий, подобный жизни и смерти, подобный надежде и отчаянию, потерянный и проклятый.

На борту была одна душа, что была и потеряна, и проклята все те тринадцать лет, как первая душа отошла с её помощью в мир иной. Это был нормал, конечно. Человек, один из миллиардов, крошечная песчинка, исчезновения которой никто и не заметил.