Командор, – это был дежуривший на мостике майор Кранц. – Будет лучше, если вы подойдёте и взглянете на это. Это… э… будет лучше…

- Лучше, что?

- Что вы сами вызовете капитана. Вы ведь уже видели раньше ворлонские корабли?

- Разумеется. Это было на Втором Рубеже.

- Вот видите, сэр. Дело в том, что один из них прямо перед нами.

- Значит лучше, если я вызову капитана?

- Лучше вы, сэр.

* * *

Не Единственный. Нет, не Единственный.

Было темно, но ещё темнее было на душе у Синевала, Избранного минбарцев, а теперь ещё и Примаса Nominus et Corpus охотников за душами. Он сидел, ссутулившись, на стуле, больше походившем на трон. Он сидел, размышлял, вспоминал, в то время как окружавшие его охотники за душами продолжали собирать и 'сохранять' души, дожидаясь его смерти.

Он уже давно не видел Примаса Majestus et Conclavus. Он занимался только тем, что ничего не делал. Политический и религиозный лидер, – или что–то вроде этого, – он, вероятно, управлял этим местом, этим титаническим космическим кораблём, что они назвали Собором. Строго говоря, Синевал должен был теперь отвечать за его функционирование, но вопросы правления никогда не вызывали у него большого интереса. Это никогда не было частью его повестки дня. И сейчас… мало что вызывало его интерес.

Не моя судьба. Нет, её.

За–вален.

Он вспомнил её лицо, её извращённое, чужое лицо. Был ли это лицо будущего Минбара? Наверное, лучше умереть, чем видеть, как его народ становится таким. И конечно лучше умереть, чем сидеть здесь.

Как правило, минбарцы не любили темноту. Их зал Серого Совета был обычно погружён во тьму, но это лишь метафора, символизировавшая мужество света во тьме. На самом деле Синевал никогда не любил темноту. Собор же казался полностью погружённым во тьму; охотники за душами, очевидно, не страдали от этого минбарского предрассудка, если конечно не делали этого специально, чтобы раздражать его. То, что он направлял их сейчас, не восстановило давным–давно утерянной симпатии между минбарцами и шаг–тотами.