Человек был последним, как обычно. Его безумие имело свойство раздражать других. Бред вслух и вопли не были необычными — только что умерший дрази был в этом мастером. Но этот человек казался более... настойчивее других. Кричал он редко, все больше шептал. Искренность и раскаяние в его голосе были леденящими. Просто оказаться рядом с ним для многих было достаточно, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке. Даже Дасури не любил оставаться с ним рядом.

Он был здесь уже несколько недель, и поначалу она думала что он умрет за считанные дни. Его телесные раны были не особенно тяжелы, и, в основном, касались его лица. Его глаза были вырваны, повсюду на лице были глубокие борозды и царапины, которые полностью разрушили его внешность и сделали его неузнаваемым. Все эти раны были явно нанесены самим собой, о чем свидетельствовали отметины на руках. Правая его рука была особенно искалечена, пальцы были переломаны и скрючены.

Нет, он, возможно, оправится от телесных ран, хоть и останется навсегда слепым и, возможно, никогда не сможет пользоваться руками. Настоящие раны были в его психике. Он видел вещи, которых не смог вынести и его разум не смог принять их.

— Приветствую. — проговорила она, когда вошла в отдельную комнату, которую ему выделили. Иногда она говорила с пациентами, иногда нет. Этот выглядел желающим разговора. По крайней мере, он отвечал и даже пытался поддержать разговор. Она не знала его имени, ей было неудобно от этого, но, к сожалению, это не было чем—то необычным.

— О. — ответил тот. — Это вы. Я думал, вы ушли.

— Я все еще здесь. — Она начала осматривать его, насколько было возможно, внимательно. Раны на его лице не были инфицированы. Кости рук начинали срастаться. — Я всегда буду здесь.