- Да, - ответила она. Не больше и не меньше. Она всегда использовала слов не больше, чем того требовала ситуация.

И Бестер начал загружать данные в её сознание, о единственном поступке, который закончит эту войну, и единственном человеке, который должен был ради этого умереть.

- Он безумен. Да простит меня Вален, но он совершенно безумен.

Ересь. Ересь, святотатство и измена - всё на одном дыхании. В другой жизни сатаи Козорр никогда не подумал бы о совершении такого количества грехов за столь короткий промежуток времени, но это не была другая жизнь. Это было начало последних дней Минбара.

- Конечно он безумен, - ответила его компаньонка. Её тон был значительно суше, но сатаи Дирон всегда была такой. До невозможности рациональной. И очевидно лучше знакома с ересью, чем даже Козорр.

- Вы слышите его смех и её крик. Это неправильно, и это несправедливо! Да, она должна быть наказана за своё преступление, но… не таким образом! Это неправильно!

- Говорите немного громче, Козорр, - сухо сказала Дирон. - Возможно Калейн или Соновар услышат вас, и тогда мы оба сможем узнать, насколько он безумен.

- Почему аколиты не сделают чего–нибудь? Они же слышат его смех, её крики? Они же слышат…

- Они боятся, Козорр. Как и должны. Калейн мог бы быть величайшим из нас. Возможно, так оно и есть. Они боятся его.

Козорр поднял глаза, услышав слабый отзвук смеха Калейна. Даже здесь в дальнем конце крейсера «Вален'та»… даже здесь он слышал его. Он думал, что услышал бы его, даже на другом конце галактики. А… под этим смехом были захоронены её крики.

- Катс из Первого Дома касты мастеров, призванная в сатаи Серого Совета. Катс из Первого Дома касты мастеров, призванная в сатаи Серого Совета… - Козорр продолжал называть её имя и звание, словно боялся забыть их. Если она будет забыта, то она будет потеряна.