А может быть и нет. Сказать наверняка невозможно.

Но в то время как высший свет Центавра играл в свою борьбу за власть, будучи при этом замкнутым в рамки ещё более масштабной игры во власть, свою игру вели и низшие классы центаврианского общества. Презренные, угнетаемые, приносимые в жертву по ничтожным поводам, они иногда получали возможность сказать своё слово.

Как, например, сейчас.

Тимов, дочь Алгула, первая и самая вредная жена министра Лондо Моллари, откинулась в кресле, переваривая полученную только что информацию.

— Я поняла, — чопорно проговорила она. — Благодарю тебя. Ты оказала мне ценную услугу.

Та, с кем она разговаривала, смущённо пробормотала в ответ что-то невнятное и прервала связь. Тимов некоторое время поразмышляла, потом глубоко вздохнула. Это было просто противно её натуре. Политикой занимались Мэриел и Даггер, — одна пользовалась для этого своим телом, другая деньгами. У Тимов же никогда не хватало терпения для таких вещей.

Но сейчас, когда всё на Приме Центавра грозило вот-вот обрушиться в полный хаос, она вынуждена была признать, что её муж, несмотря на то, что был вечно пьяным, чрезмерно амбициозным и призёмлённым идиотом, представлял собой одну из опор порядка. Тимов любила порядок. Кроме того, что он соответствовал здравому смыслу, его наличие позволяло ей заниматься своими любимыми делами. Например, доведением жизни своего мужа до адского состояния.

Всё началось, когда у Тимов стали возникать подозрения по поводу двух своих компаньонок в их семейном отряде под командованием Лондо. Даггер проводила очень много времени вместе с леди Эльризией. Вообще, если бы Лондо тратил побольше времени на то, чтобы интересоваться делами своих жён, и поменьше на выпивку, азартные игры и эту кошмарную минбарскую поэзию, он и сам мог бы обеспокоиться тем фактом, что его жена завела приятельские отношения с женой его старого врага — лорда, простите, посла, — мысленно поправилась она, — Рифы.