— О, — воскликнул Корвин. — Поздравляю. Это будет ваш первый ребёнок?

Обыкновенная светская беседа, но Корвин и в самом деле заинтересовался. Было похоже, что ему предстоит много работать бок о бок с мистером Гарибальди, так что он желал узнать побольше об этом человеке.

— Ага. Вообще-то, мы женаты не так уж долго — всего лишь два года. Мы сомневались, стоит ли вообще давать жизнь ребёнку, если ему придётся жить в мире, который стал таким... Но, всё же, каждому из нас надо на что-то надеяться, за что-то бороться. Вот так я думаю. Вы женаты?

— Я? Нет.

— Но есть кто-нибудь на примете?

— Была. Она... погибла.

Он не лгал. Это была чистейшая правда, — Сьюзен Ивановой, которую он когда-то знал, больше не было.

— Эх, вот ведь как оно бывает... Мы все так много потеряли в этой войне. Босс считает, что мы можем что-то изменить, может быть даже положить всему этому конец, но я... не знаю. Жизнь ведь всё время, раз за разом, швыряет тебя в болото. Иногда даже начинаешь сомневаться, стоит ли вылезать из него вообще, и вот в такой момент ты и находишь причину, по которой ты должен сделать это, и всё снова встаёт на свои места. Вся эта боль, вся эта смерть, все эти утраты... Ты начинаешь верить, что, в конце концов, тебе воздастся за них.

— Вы так считаете? — спросил Корвин.

Перед его глазами стоял образ капитана, снова и снова повторяющего имя Анны, стоя на коленях у её неподвижного тела. Он вспоминал и самого себя, своё горе, когда исчезла Сьюзен, он вспоминал...

— Да, — согласился он. — Наверное, так оно и есть.

— Да, кстати, каково вам работать вместе с ним? С капитаном Шериданом? Со Старкиллером?

— Он... я не знаю, как лучше всего сказать это. Он верит, что нам под силу всё изменить. Точнее, он верил... Не знаю, как теперь.