— Де… Деленн, - сказал он наконец. Она отступила и посмотрела на него. - Э… видишь ли… ну… я… я действительно не знаю, как сказать тебе. Я никогда не думал, что я буду… испытывать это снова к кому-нибудь. Я никогда… не предполагал. Я думаю… я… Когда мое сердце говорит мне… Что за чёрт! - Он замолчал и сделал глубокий вдох.

— Я люблю тебя, Деленн. Вот так. Я люблю тебя всем сердцем.

Она посмотрела на него удивлёнными глазами. Она… она не знала, что сказать. Вера может всё. Но… это так нечестно!

— Я люблю тебя, Джон, - сказала она. Слова показались ей такими… естественными. - Я люблю тебя.

Она обвила руки вокруг его шеи и поцеловала его. Это тоже казалось таким естественным.

Вера может всё.

Да, иногда она действительно может всё.

* * *

Мертва… мертва… умерла у него на руках… мертва, мертва, мертва.

Синевал мерял шагами зал Серого Совета, и его гнев возрастал с каждым шагом. Он был зол, когда Дирон умерла. Теперь же он был уже в нескольких шагах за границей ярости, и странное спокойствие воцарилось в его душе, словно погрузившись так глубоко в гнев, он оказался теперь по другую его сторону, где он мог наблюдать за всем, не чувствуя ничего кроме ощущения того, что должно было свершиться.

Она умерла. У него на руках. Его снова спасли инстинкты воина. Он всегда спал чутко. Всегда. Даже напиток не сработал. Он пробудился вовремя, чтобы увидеть опускающийся к нему шприц, и среагировал инстинктивно, выкрутил руку, отводя её в сторону. Его сознание даже не было уверено, что именно он делает, но его инстинкты и сами знали всё слишком хорошо, достаточно, чтобы воткнуть шприц в её собственную руку.

Она умерла. На его руках. Она ничего не сказала. Она никогда ничего не объясняла. Никогда не оправдывалась. Она умерла. У него на руках.

Что-то случилось. Что-то. Или кто-то. Нет, не кто-то. Гизинер. Жречишка. Он водил её в Храм. Синевал знал, что было в Храме Варенни. Ворлонец. Он расплатится с ним позднее. А пока - жрец.