— Желаю ему долгого здравия.

И он действительно желал этого, это и было самым скверным.

Давным—давно, они вдвоем заключили сделку. Как только их мир будет свободен, Дурла стал бы Императором, а она и Лондо ушли бы в отставку. Но как—то, одному Великому Создателю известно как, Лондо удалось дожить до нынешних времен. Законы, касающиеся власти Императора, были совершенно четкими. Император может уйти в отставку, назвав своего наследника, но в этом вопросе он должен обратиться к Центауруму лично. Если он не может — то Центаурум волен назначить любого по своему выбору.

И это означало еще одну войну.

Лондо был все еще слишком слаб, чтобы уверенно стоять на ногах, не то, чтобы выступать с речью перед Центаурумом. Дурла не мог официально стать Императором, пока Лондо не выступит.

Он мог подождать. Он подождет, она это знала.

— Мы все желаем ему здравия. — ответила Тимов и холодок пробежал по ее телу. Она помнила Картажью и то, что Лондо сказал о его последнем пророчестве.

— Мы все желаем ему здравия.

Слепец спокойно брел по улицам, не думая о том куда он направлялся. Он ни с чем не сталкивался, не спотыкался и не натыкался на препятствия. Он был слеп — как всякий, кто вырвал бы свои глаза не в силах видеть то, что было перед ним, но он двигался уверенно.

Сейчас Казоми—7 была не той, что раньше; но с другой стороны — никто не остался прежним. Великие прошлого теперь умерли. И даже великие настоящего были прахом и пеплом. Он вспомнил Голгофу, — тот величественный, мертвый зал — и историю о резне, которая наполняла его.

Казоми—7, Центаври Прайм, Нарн, Забар, Бракир. Миры поглощенные огнем и кровопролитием чтобы напитать амбиции и надменность других. Какие—то из них выжили, но они уже не были прежними.