Лэх кивнул.

- Ну как же! На мне вот брюки-пмойки.

Он тоже встал и в волнении прошелся по комнате.

- Слушай, раз уж на честность, я тоже не Лэх.

- Серьезно? А кто?

- Скрунт. Муж Лин Лякомб... Но тут другая история. Вопрос чувства, понимаешь. Лэх, то есть я... то есть нет, правильно, он... Одним словом, Лэх был жутко влюблен в Лякомб, в мою Лип Лякомб. А меня, то есть Скрунта, она чуть до инфаркта не довела. Помнишь, какая была взбалмошная? Все хотела меня усовершенствовать, просто измордовала. То давай за стрелковый спорт принимайся, то рисовать, то изучай химию. И хотя я сначала был очень увлечен, позже замучился и понял, что скоро откидывать копыта. Но при этом знал, что для нее-то развод был бы страшным ударом. А тут подворачивается Лэх, который глаз с нее не сводит. Однажды мы с ним уединились, слово за слово. Он и не раздумывал, весь сразу запылал, как только понял. Разговаривали в оранжерее, он как схватится за пальму-бамбасу, с корнем выворотил. Но была небольшая сложность: у Лэха-то за душой ничего. Договорились, что, как только он станет Скрунтом, мною, сразу переведет на бывшего себя восемьдесят процентов состояния.

- И что же? - спросил хозяин, который слушал с чрезвычайным вниманием. - Он тебя обманул, и поэтому ты теперь так скромно живешь?

- Ничего похожего. Лэх порядочный человек. Просто когда я из Скрунта стал Лэхом, даже с теми деньгами у меня ничего не вышло. Успех-то ведь не столько в капитале, сколько в связях.

- Инте-рес-но. - Тот, который прежде называл себя Сетерой Кисчем, прогулялся по широкому ковру среди комнаты. Потом стал, глядя в глаза приезжему. - Скажи, а ты в самом деле Скрунт? Все без обмана рассказываешь, до конца?