Но надо идти. Он посмотрел на свою золотую "Омегу". Ого, уже восемь, пора домой. Где-то за стеной тоненько пискнули сигналы точного времени, и с последним часы на столе начали бить. Колокольчик звенел тоненько, хрустально, беззащитно, как в сказке. Хитра, однако, бабуля, ишь как тщательно установила часы, секунда в секундочку, даже точнее "Омеги" моей. Показать, как ходят.
Встать пора и раскланяться, Вера уж, наверное, заждалась. И как-то не вставалось. Сказочный тоненький колокольчик все еще звучал в ушах. "Ну, колокольчик и колокольчик, что с того, - мысленно выговорил себе Николай Аникеевич, - двести, ну, двести пятьдесят. А не отдаст - тем лучше. Возиться за сотню, искать кого-нибудь, чтобы сдал часы на комиссию - не стоит самому слишком часто ставить на свое имя, обэхээсников там больше продавцов". Старая окончательно рехнулась или просто издевается. б господи, он же совсем забыл, что в чемоданчике у него ключ от каретника. Диаметр приблизительно одинаковый.
- Вы позволите? - спросил он и достал из чемодана ключ.
Старушка смотрела на него уже не испуганно, а как бы надменно, с вызовом. Николай Аникеевич снова открыл заднюю дверцу часов. Он не ошибся, ключ подошел. Сейчас он покажет ей.
- Смотрите, Екатерина Григорьевна. Вот я вставляю ключ. В таких часах завод всегда правый.
Николай Аникеевич начал осторожно поворачивать ключ пружина, наверное, заведена - и вдруг почувствовал, как на лбу его выступила испарина. Ключ повернулся совершенно свободно, не испытывая ни малейшего сопротивления пружины. "Лопнула, - автоматически подумал он. - Ближе к наружному концу, вот валик и вращается свободно". Да, но часы шли, уютно тикали.