- Да-да, - ощерился шеф. - Ольга-то не могла, по всем законам метафизики! Или, может, ты агент Этого Самого?
Маркел от страха свалился со стула.
- Ладно, не дрейфь, - ухмыльнулся Сатана, - я навел справки. Здесь ты чист!
Он опять захохотал. Шутка снова получилась удачной.
- Из каждого правила бывает исключение, - продолжал шеф. - На, глотни еще, успокой нервы!
- Парень этот для меня загадка, - продолжил он, когда подчиненный слегка успокоился, - не могу понять, чей он, наш или Этого Самого. Парень сильная личность, прирожденный лидер, но это ерунда, такие бывают среди смертных. Дело в том, что он-то не простой смертный. В нем есть сила, большая сила. До сих пор она спала, но сейчас начинает пробуждаться. Короче, он должен быть с нами, иначе станет опасен.
Маркел наконец-то уразумел, что от него требуется. Опять командировка.
- Если добьешься успеха - награжу, но если нет...
Тут в глазах Сатаны сверкнуло зеленое пламя, громыхнул гром, а под потолком заплясали зарницы. Он так треснул кулаком по столу, что череп Грозного подпрыгнул и жалобно заскулил.
- Вопросы есть? Выполнять!
- Слушаюсь! - рявкнул Маркел и растаял в воздухе.
Сатана вытянулся в кресле, закинув ноги на стол. Трудный выдался денек. Музыку, что ли, послушать? Тут он был большой ценитель, любил это дело. А может, самому помузицировать? Сатана щелкнул пальцами - и посреди кабинета возник электрический стул, на котором, крепко привязанный, восседал Адольф Гитлер. Сатана достал пульт управления и начал попеременно нажимать кнопки, то понижая, то увеличивая напряжение. Фюрер, корчась в конвульсиях, вопил на разные голоса. Сатана жмурился от удовольствия.
Секретарша под дверью восхищенно слушала.
ГЛАВА 1
"Раз, два, три, четыре..." - ритмично считал сэмпай, и фигуры в белых кимоно в такт счету отжимались на кулаках. "Пять, шесть, семь, восемь... Сидоренко, не задирай задницу!.. девять, десять... Я кому сказал, зад опусти... одиннадцать, двенадцать". Вообще-то полагалось считать по-японски, но Станислав, сэнсэй, отменил все ритуалы, кроме традиционного поклона противнику перед спаррингом. Он считал эти восточные выкрутасы излишеством. "Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать".