– …инична даст Наташу Ростову. Вот увидите, – сказал Толик.
– И князя Андрея, – авторитетно добавил Макс.
– А я к Пьеру готовилась. Хоть бы Пьер был! – заволновалась Марина.
«Все точно, – отметил я про себя. – Эти реплики имели место». Я прикрыл веки, сжал пальцы, как бы концентрируя мыслительную энергию, и с расстановкой произнес:
– Значит, так. Темы будут такие: «Образы Кутузова и Наполеона как отражение исторических взглядов Толстого», «Философия Платона Каратаева и ее связь с толстовством» и «Русский солдат в изображении Толстого».
Меня дружно осмеяли. Никто не напомнил мне, что в первый раз я тоже голосовал за князя Андрея.
Через пять минут в класс вошла Анна Ильинична и написала на доске названные мною темы. Слово в слово. Все онемели и дружно повернулись ко мне.
– Откуда ты знал? – прошептал Макс.
– Интуиция, – пожал плечами я.
– Ну ты логопед! – произнес он свою любимую присказку.
Анна Ильинична, как она потом объяснила, решила проверить самостоятельность нашего мышления, почему и залепила такие зверские темы. Конечно, никто не был готов, кроме меня, потому что я прекрасно помнил разбор сочинений, устроенных ею два дня спустя.
«Заодно и четвертную отметочку исправлю!» – подумал я, принимаясь строчить про Кутузова и Наполеона.
В первый раз я писал о русском солдате и получил трояк за содержание и четыре – за грамматику.
Через два дня я узнал, что получил «отлично» за содержание и ту же четверку за грамотность. В четверти вышла пятерка. Остальные имели те же оценки, что в первый раз.