— Простите за вторжение, сударыня, но не здесь ли живет старая Анна?

Еще большее смущение отразилось на ее лице, и женщина невнятно пробормотала:

— А зачем Вам она?

— Мне сказали, что она единственная в этом селении принимает путников на постой. А поскольку дела службы увели меня далеко от дома, я готов щедро заплатить ей за гостеприимство.

Незнакомка поспешно посторонилась, освобождая дверной проем и, понизив голос, почти шепотом произнесла:

— Так проходите же, сударь, проходите скорей. Старая Анна — моя свекровь, и комната на ночь у нас найдется.

— Да, но мой конь…

— Я сама займусь им, сударь. Овса у нас, правда, нет, но охапку хорошего душистого сена он получит. Не стойте же на пороге!

Без лишних пререканий я позволил проводить себя по полутемному коридорчику в комнату для гостей, после чего женщина удалилась, оставив меня созерцать излишне пышную кровать, укрытую наивно вышитым покрывалом, простой стол без скатерти, на котором горела лампа и показавшийся мне неуместным в деревенском доме темный высокий шкаф, за волнистыми стеклами которого угадывались корешки книг. Едва я решился потянуть за его дверцу, которая протестующее заскрипела, как на пороге комнаты появилась белокурая хозяйка.

— Ну вот, сударь, — уже гораздо более живо произнесла она, — с вашим конем всё в порядке. Вы, должно быть, захотите умыться с дороги. Я принесла… — и тут поток слов внезапно оборвался, словно перехваченный грубым окриком, лицо ее побледнело, вся она встрепенулась, спешно поставила — почти бросила — на стол кувшин, таз и полотенце и выбежала из комнаты. Вскоре откуда-то издали до меня долетел нежный хрустальный перезвон, невидимые колокольчики проиграли несколько тактов какой-то мелодии и смолкли.