Передняя комната выглядела так, словно в ней жил студент. И вправду, оранжевые виниловые стулья, хлипкий сосновый столик, продавленный диван и плакаты с рекламой всяческих films noirs6, - все это перекочевало сюда из комнаты Чарльза, которую он занимал, учась в университете. (То же самое относилось и к значительной части его гардероба.) Чарльз уже прошел в свой "кабинет" - угол комнаты, отгороженный деревянной ширмой, выкрашенной в ярко-зеленый цвет, - и Эдвард на цыпочках последовал за ним. Затаив дыхание, он заглянул внутрь сквозь щелку и весьма удивился, увидев, что отец разговаривает с портретом какого-то старика. "Ты мой шедевр", говорил он. Эдвард отступил от ширмы и хранил молчание до тех пор, пока отец не позвал его:

6 Фильмов ужасов (фр.).

- Эдвард Идолопоклонник! Поди-ка сюда на минутку и погляди, что у меня есть! - Никакого ответа. - Это важно, Эдди!

Тогда мальчик с притворной неохотой показался из-за ширмы.

- Что ты об этом скажешь?

Эдвард быстро взглянул на полотно.

- Это фальшивка.

Чарльз уже наполовину убедил себя в том, что приобрел чрезвычайно ценную картину, и потому его раздосадовал такой ответ.

- Где это ты выучился таким словечкам, Эдвард Немилосердный?

Мальчик поборол искушение улыбнуться.

- Мама съест тебя, когда узнает.

Чарльз отставил картину и приложил к груди руку.

- Сколь сладостная смерть. Впрочем, не думаю.

Тут Эдвард наконец рассмеялся; а Чарльз сгреб сына в охапку и принялся щекотать ему коленки и лодыжки. Мальчик зашелся беспомощным хохотом, а потом с трудом прокричал:

- Мама зарежет тебя за то, что ты тратишь ее деньги!

Чарльз перестал щекотать сына и серьезно опустил его на пол. Эдвард сделал шаг назад, протер глаза и с вызовом посмотрел на отца, но Чарльз уже снова занялся портретом и начал тихо и монотонно посвистывать, как будто рассматривая его по-иному. Чтобы утешить отца, мальчик обнял его и прошептал: