- А как же пища?

- Ее привозят на специальном лифте снизу. Там, гражданин, живут крестьяне, которые выращивают хлеб и разводят некоторые породы скота и птицу.

- Вот это здорово! - сказал Морфикс. - А нельзя ли как нибудь перевестись туда, вниз? Я бы хотел работать на земле. Там, наверное, гораздо интереснее, чем здесь.

- Если бы тебя распределили в крестьяне, ты бы уже давно работал внизу, - ответил ему гражданин. - Нет, ты, братец, горожанин, им и останешься. Ты сам предопределил это своей жизнью Известно-Где.

- У меня были кое-какие обязательства, - сказал Морфикс. - Как ты думаешь, можно ими пренебречь?

- Я уже ни на что не надеюсь, только на то, что в один прекрасный день покину это место.

- Ты думаешь, отсюда можно выбраться? Но как? Как?

- Потише с этим ты, - проворчал гражданин. - Ну да, так говорят. Мы слышали, что кое-кто из нас помирал, хотя никогда не видели трупов. Как бы то ни было, это непростое дело.

- Расскажи мне, как это сделать, - попросил Морфикс.

Он схватил гражданина за руку, но тот вырвался от него и поспешно отошел.

Морфикс бросился было за ним, но не смог распознать его среди дюжины других строителей, с которыми тот смешался.

После обеда Морфикс проводил время, катаясь на скейтборде, играя в бадминтон, плавал, а иногда играл в бридж.

Гибкие латунные карты состояли из двух склеенных друг с другом пластинок. Рубашки оставались чистыми, а на другой пластинке были выбиты масть и обозначение карты. Потом, после вечернего приема пищи в общем зале, всегда было собрание жилищного комитета. Они собирались для разрешения споров между жителями близлежащих домов. Их единственным назначением, по мнению Морфикса, было помочь присутствующим убить время и утомить их перед отходом ко сну. После нескольких часов пререканий и словопрений спорщиков извещали, что они оба были одинаково не правы. Им надо было простить друг друга, нажать друг другу руки и помириться. На деле там ничего не решалось, и Морфикс был уверен, что спорщики, несмотря на свои торжественные уверения в том, что теперь у них все прекрасно, продолжали кипеть возмущением.