Но в ноздри вдруг ударил исходящий от гвардейца сладкий запах духов темнокожей женщины, и перед глазами тут же встала сцена в беседке. Девушка вновь слышала такие знакомые стоны бывшего возлюбленного, видела, как пухлые фиолетовые губы раскрываются ему навстречу, и его язык ныряет в рот с белоснежными зубами, а он сам вонзается в блестящее черное тело с сумасшедшим желанием. Кэтрин вновь ощутила слепящую вспышку боли.

-- Нет, Мартин, не могу. Я верю тебе. И, пожалуй, даже понимаю... Но я просто не могу больше видеть тебя, слышать тебя, чувствовать твой запах, перемешанный с ее. Дай мне уйти и никогда больше со мной не заговаривай.

Она говорила совершенно спокойно, но что-то в ее интонациях заставило Мартина отойти прочь. Девушка открыла дверь, вышла и тихо притворила ее за собой. Гвардеец какое-то время стоял на месте, потом подошел к кровати и упал лицом в подушку. Последнее, что он заметил, был лежавший на маленькой тумбочке ключ от комнаты, продаренный им Кэтрин.

II

Весь следующий день Мартин провалялся на кровати в своей комнатке, думая о Кэтрин. Он гнал от себя эти мысли, они же, покружившись на задворках сознания, настойчиво возвращались на первый план. "Слишком долго пробыли вместе. Ни с кем раньше не спал больше трех месяцев, нужно было и с ней в тот же срок закончить. Кэти б не возражала. Только не успела она за девяносто дней надоесть. Да и сейчас, по большому счету, не надоела... Неужели влюбиться угораздило?" Он прекратил бесплодные попытки занять свою неумную голову чем-то другим и погрузился в воспоминания.

Кэтрин появилась во дворце Правителей около года назад. На вкус Мартина она была еще ребенком, правда, когда впервые увидела его, взгляд бросила вовсе не детский. У доблестного гвардейца на несколько секунд даже голова закружилась, чего раньше от женских взглядов никогда не случалось. А он переловил их на себе достаточно. С шестнадцати лет почти не знал отказа, теперь уж двадцать один стукнул. Но он понимал: Кэтрин Олкрофт не про него.