На лице Хлура расцвела почти триумфальная улыбка.

— Кто бы мог подумать, что скромный адепт с агрикультурного мира в состоянии доставить столько проблем могучей Инквизиции! Я ведь могу рассказать вам только то, что вы и без меня знаете. Сарпедон не сложит оружие никогда. Он дорожит честью куда больше, чем жизнью или своими людьми. Пока вы гоняетесь за ним, он будет убегать, но стоит поставить на кон принципы — и он перейдет в нападение. Это все, что я знаю. И, как могу понять, ровно то же самое известно и всем остальным.

Таддеуш величественно поднялся из кресла. Казалось, будто плащ развевается за его спиной.

— Теперь Инквизиции известно ваше местопребывание, консул. Чувствую, что здесь вы куда лучше послужите Империуму, чем это у вас получалось на более высоком посту. И по этой причине считаю допустимым отложить вопрос о вашей ликвидации на неопределенный срок. Но если ваша трудовая выработка начнет понижаться, мы обязательно снова вернемся к этой теме. Мы будем очень внимательно следить за соблюдением норм. До тех пор можете считать, что меня здесь никогда и не было. Продолжайте работать в Администратуме, адепт Диесс.

Человек, некогда бывший старшим консулом Хлуром, сардонически отсалютовал ему и вернулся к своему неблагодарному труду по разбору горы бумаг, громоздившейся на его столе.

Таддеуш величаво вышел из офиса, спустился по темной лестнице и оказался на улицах угрюмого Хабитата Ипсилон, солнце над которым уже практически зашло. Бесконечные холмистые поля чернели от дремлющих стад гроксов.

Сестры по-прежнему дожидались, стоя возле корабля.

— Приготовьтесь к отбытию, сестра, — обратился Таддеуш к Эскарион.

— Опять ничего? — Она разговаривала с инквизитором как с равным, за что тот был ей очень признателен.

— Ничего. Тсурас практически лишил нас полезной информации, когда уничтожил половину людей, участвовавших в «Лаконийской травле».