Сколько точно — никто не знает, количество постоянно меняется, в сторону увеличения, естественно. За старшего там, в Иершалаиме, остался Иоанн. Могучий, нестареющий кумранит кажется, за десять лет и не изменился совсем. Все такой же сильный, деловитый, серьезный, немногословный. На лице — ни морщинки. Тело — глыба. Ум — точный и ясный. Он с дружеским пониманием отнесся к решению Петра этаким своеобразным способом отметить круглую дату. Кивнул, чуть улыбнувшись. Предложение пойти вместе отверг. Только и сказал: «Это твои десять лет, Кифа».

И то правда. Он, Иоанн, Йоханан, живет здесь всю жизнь, другого мира не ведает. Он уникальный человек! Без него Петру тяжко пришлось бы. Да и что это вообще за мысль такая: «без него»? Без него вообще ничего бы не было. Теперь Иоанн — часть истории. Впрочем, как и Петр. И теперь уже не они делают Историю, а История вплела их в свою узорчатую ткань и оставила красоваться на ввдном месте, отведя им важную функцию начинателей-продолжателей. Отцов-основателей. Первых Апостолов… Без них теперь — никто никуда. Нарасхват они теперь. В тюрьме посидеть? Иоанн и Петр-Плетей получить? Те же и там же… Народ за собой повести? Легко! Привычное дело: до блеска отполированное красноречие плюс немного телепатии — и аудитория составляет уже пол-Иершалаима. Первосвященник Иосиф Кайафа — в ужасе. Но зря. Все в порядке. Не стоит волноваться: это вершится История.

В детстве Петр нашел где-то табличку, оброненную, видно, неким монтером по рассеянности. Мальчика тогда сильно позабавил текст, нанесенный белыми буквами на ярко-красный фон: «Не влезать! Работают люди!» Очень она пригодилась бы во время проповедей и публичных исцелений. Последние теперь — тоже прерогатива Петра…

Ладно, шутки в сторону. Перекусил легонько, пора двигаться.

В тишине, нарушаемой лишь шелестом деревьев да редкими вскриками птиц, вновь зазвучали шаги путника.