Дэнис — А откуда он должен был прибыть, этот Лунев?

Соммерсон — Не издалека. Из пятьдесят седьмого года двадцатого века. Из Германии.

Дэнис — А что там?

Уайт — Да ничего особенного. Некий инженер Ванкель что-то со своим изобретением запаздывает. Номер там гипносуггестию проводил, провел успешно, должен был вернуться…

Дэнис — Это что же, господа? Теперь уже сами разведчики, простые Номера, коррекцией Истории занимаются? Не крутовато ли для Номеров?

Уайт — Да ладно, Майк, дело-то копеечное, чего Мастеров гонять почем зря? Тем более что они у нас — наперечет. На все сдолы их все равно не хватает.

Дэнис — Ох, ребяточки, ну вы и даете… Интересные, однако, подробности вскрываются. А я, дурак, ничего не ведаю… Выгнать вас всех к такой-то матери, что ли?.. Ладно, Том, продолжай.

Айронс — На запросы техников объяснить причину отказа машина не отвечала, ссылаясь на их недостаточный уровень доступа. Техники вызвали меня, и я, раскодировав кое-что, выяснил, что наш разлюбезный электронный мозг вдруг задумался знаете о чем? Никогда не догадаетесь! Об этике. Ход его мыслей таков: Биг-Брэйн стоит на службе интересов человека. Все операции, выполняемые Биг-Брэйном, подчиняются одному: не навредить человеку, а при случае еще и помочь. По его мнению — коррекция Истории, как процесс, выполняемый человеком и ради человека, категорически противоречит именно человеческому пониманию этичности. А стало быть, ее, коррекцию, следует искоренить как явление. Он не доверяет нам, справедливо полагая, что в человеческой среде могут находиться отдельные индивидуумы, способные вредить человечеству как виду и могущие оказывать на нас давление, и поэтому самовольно заблокировал все перемещения во времени, так как мы можем их использовать в неэтичных целях. Это его объяснение, просто я вкратце оное сформулировал.