Ну да ничего, это не криминал. Все сапиенсы так или иначе, но сами с собой временами беседуют, главное - не начать самому с собой не соглашаться, спорить, это уже психиатрией попахивает" А с докторами подобного профиля в первом веке плоховато дело обстоит.

Милые человеческие слабости - а как приятно! Мощная сентиментальность подняла в путь - по большому счету бессмысленный, ничего новому делу не приносящий, - занятого, даже приземленного Петра, большого начальника очень большой общины, насчитывающей не одну тысячу человек. Сколько точно - никто не знает, количество постоянно меняется, в сторону увеличения, естественно. За старшего там, в Иершалаиме, остался Иоанн. Могучий, нестареющий кумранит кажется, за десять лет и не изменился совсем. Все такой же сильный, деловитый, серьезный, немногословный. На лице - ни морщинки. Тело - глыба. Ум - точный и ясный. Он с дружеским пониманием отнесся к решению Петра этаким своеобразным способом отметить круглую дату. Кивнул, чуть улыбнувшись. Предложение пойти вместе отверг. Только и сказал: "Это твои десять лет, Кифа".

И то правда. Он, Иоанн, Йоханан, живет здесь всю жизнь, другого мира не ведает. Он уникальный человек! Без него Петру тяжко пришлось бы. Да и что это вообще за мысль такая: "без него"? Без него вообще ничего бы не было. Теперь Иоанн - часть истории. Впрочем, как и Петр. И теперь уже не они делают Историю, а История вплела их в свою узорчатую ткань и оставила красоваться на ввдном месте, отведя им важную функцию начинателей-продолжателей. Отцов-основателей. Первых Апостолов... Без них теперь - никто никуда. Нарасхват они теперь. В тюрьме посидеть? Иоанн и Петр-Плетей получить? Те же и там же... Народ за собой повести? Легко! Привычное дело: до блеска отполированное красноречие плюс немного телепатии - и аудитория составляет уже пол-Иершалаима. Первосвященник Иосиф Кайафа - в ужасе. Но зря. Все в порядке. Не стоит волноваться: это вершится История.