На тумбочке лежат книги, придавая эпизоду вес. Мальм читательский набор: «Как закалялась сталь», «Целина» и томик Тургенева.

ОНА (включает бра). Любовь моя, о, наконец мы одни!

ОН. Каждую минуту, каждую секунду своей суровой жизни в тайге я думал о нашей встрече и ждал её!

ОНА. Когда ты сегодня позвонил мне на фабрику, я чуть с ума не сошла от радости. Даже до конца профгруппы не высидела! Ой, что будет, выговор влепят…

ОН. А знаешь, какая в тайге красотища? Воздух чист, как слеза, вода прозрачна, как воздух. Кедры шишками тебя одаривают, птицы и звери с тобой здороваются…

ОНА. Я хочу в тайгу, увези меня с собой.

ОН. Жизнь моя, теперь мы всегда будем вместе.

Целуются, умело изображая страсть. — Стоп! — командует режиссёр. — Спасибо, нормальненько. Не космический полёт, конечно, не взрыв сверхновой… Разве что — подработать реплики…

— Зачем — реплики? — живо удивляется актёр. — Например, у Герасимца метод — импровизация, полное доверие исполнителям.

Режиссёр мгновенно воспламеняется:

— Твой Герасимец — дряхлый пень, самодур и бездарность! Снял полтора идейно правильных фильма — и классик, видите ли!.. (Несколько секунд тяжело дышит.) Ты мне лучше вот что скажи, умник. Куда ты всё время смотрел? Куда угодно, только не на свою возлюбленную.

Актёр мнётся, криво улыбаясь. Медлит с ответом.

— Давай, давай, не тушуйся.

— На «Зосю» смотрел.

— На кого? — режиссёр в недоумении оглядывает помещение.

— Да вон, «стеночка», — показывает герой на декорацию, вернее, на шкаф и на сервант возле кровати. — Польская «Зося». Скоро себе такую же покупаю. Очередь подошла, деньги нужны. Прости, из головы не выходит.

— Бред. С кем работаю…