- Является ли отказ принести жертву чем-то новым? - вновь пронесся по залу легкий шелест вопроса.

- Нет, господин, просто ничего не значащий проступок, - осмелился высказать свое мнение камергер. - Много поколений прошло с тех пор, как Святилище Пурпура стало лишь символом истинного почитания. Жертвоприношение считается общепринятым обрядом только в нашем космопорту. Чужаки почти всегда забывают зажечь огонек лампады на кубе перед Пурпуром.

Властитель долго молчал.

- Как наказывается этот проступок? - в пронесшемся шелесте вопроса почудилось что-то новое.

- Согласно древнему закону такой проступок карается смертью, ответил камергер. - Но вот уже сотни лет, как смерть заменена небольшим штрафом.

Властитель вновь надолго замолчал.

- Древние обычаи ценны по-своему, - изрек он наконец. - Обычно, если их вновь вспоминают, они уже кажутся новыми. Пусть древнее наказание вновь вступит в силу!

Властитель шевельнул мизинцем и камергер отошел на свое место.

Прошло довольно много времени, когда Властитель внезапно шевельнулся и повернул голову, чтобы окинуть взглядом свое собственное изображение в зеркале. Он увидел создание, сидевшее на высоком резном троне. Из воротника какого-то немыслимо сверкающего одеяния, выдавалась тонкая шея с вытянутой головой с мелкими чертами лица, безгубая щель едва различимого рта, небольшой выступ носа и совершенно лысый зеленоватый череп. Только золотые глаза были огромными и прекрасными. Но ни в этих удивительных глазах, ни тем более на лице, не было никакого выражения. Этому существу, который смотрел из зеркала на Властителя, было уже около тысячу лет, и Владыка знал, что он будет жить вечно, пока какой-нибудь несчастный случай не прервет это бытие, или пока ему самому не надоест смотреть на этот никчемный мир.

Он не знал что такое болезни, никогда не терпел ни голода, ни холода, ни лишений. Никогда не испытывал ни страха, ни одиночества, ни ненависти, ни любви.