Ведь, укладываясь спать, мы всегда запирали от Чапы дверь. Наверное, с улицы, ее дружок". Но повизгивание раздавалось ближе. "Должно быть, мы Чапу не напоили, или она описалась и лежит на мокрой подстилке".

Я проснулся: "Какая, к черту, подстилка?!" И растолкал брата:

- Она чего-то хочет,- сказал я.

- Спать она хочет,- ответил Лот, даже не повернувшись.

Тогда я вылез, включил фонарь и пошарил лучом по берегу. Собака, прильнувшая к воде, шарахнулась в сторону.

- Чапа! - позвал я. Она остановилась.- Чапа, ко мне!

Чапа неохотно послушалась, подошла. Была она опять мокрая, опять купалась.

- Как тебе не стыдно? Ведь ты обещала!..- сказал я, пошел в палатку и завалился спать.

Через некоторое время Чапа принялась выть. Тут уже проснулись мы с братом оба.

- Чего это с ней? - спросил Лот.- Она лаяла, ты слышал?

- Вооде не лаяла,- сказал я.- Может быть, тут кто-то есть?

- Тогда бы она лаяла,- ответил Лот.

- Правильно. Но зато она воет!

Чапа услышала наши голоса и выть перестала. Но потом принялась опять, на этот раз уже возле палатки.

- Черт бы ее побрал! - Лот полез наружу, походил вокруг палатки.

- Ничего?- спросил я.

- Конечно, ничего! - ответил Лот.- Я ее привязал подальше. Это она с непривычки. Чапа, лежать!

Ведь всех перебудила, нехорошая собака! Не с собой же тебя брать! Молодая она, разнервничалась,-объяснил Лот, уже просовываясь в палатку.

После этого Чапа еще несколько раз взвыла, но, видя, что никто не обращает на нее внимания, затихла.

А утром мы обнаружили вокруг палатки кроличий помет. Значит, кроме нас на острове были еще и кролики. И Чапа, встретившись с ними впервые в жизни, попросту испугалась.