Леон был заинтригован. - Пусть войдет. В мире Игры редко можно было встретить монаха из Мирового Братства. Одни из них основали церковь неподалеку от космодрома, другие раздавали лекарства и благословение бедным. А некоторые с бесконечными мольбами о милостыне появлялись даже на аукционах, гремя своими оббитыми чашками из дешевой пластмассы. Что ему от меня нужно? - Милосердие, брат, - тихо сказало монах, прерывая размышления Херла. - Подарок доброты от одного члена человеческого общества другому. Во многих случаях дарование жизни. Леон указал монаху на стул. - В каких случаях? - Вчера была битва. Пятьсот человек сражались на поле боя. Сто десять остались в живых, чтобы устроить пир по поводу одержанной победы. А что же другие, брат? - Они погибли. - От холода, от ран, от того, что были брошены на произвол судьбы, - согласился монах. - Многих из них можно бы было спасти, если бы у них были лекарства, огонь, еда и медицинская помощь. Многие из них смогли бы дожить до рассвета, если бы нам разрешили помочь. - Нет, - сказал Леон подчеркнуто. - На поле сражения они или побеждают, или умирают, - он поднял руку, останавливая монаха. - Не я это придумал, брат. Хозяин Игры Грего Грошен. Вы должны адресовать вашу просьбу ему, не мне. Я не Хозяин Игры. - Но вы участник. - Я и еще двадцать миллионов. - Но вы владеете большим количеством акций, чем большинство других, - заметил монах, - и поэтому имеете большее влияние. Пожалуйста, брат. Я взываю к вашему милосердию ради тех, кто не может помочь себе. Леон откинулся на спинку стула, разглядывая монаха, одетого в грубую домотканую рясу. Этот человек был явно образован - его речь говорила об этом - и, судя по слухам, являлся специалистом в области психологии. Что заставило его надевать простую рясу, грубые сандалии на босу ногу? Леон посмотрел на коротко остриженную голову, на худое, аскетичное лицо, обрамленное откинутым назад капюшоном, на ввалившиеся глаза. - Послушайте, - неожиданно сказал Леон, - поскольку у меня нет никакой возможности помочь вам, ответьте мне на один вопрос, и я подумаю, что можно будет сделать.