- Он воткнул меч в землю. - Отдыхай, - сказал он отрывисто, - я подежурю первым. Дюмарест растянулся на земле перед огнем, ощущая тепло костра. Нагрудник причинял некоторое неудобство, но он даже и не думал снимать его. Безопасность здесь прежде всего. Он закрыл глаза и вновь увидел озлобленные лица, дикие глаза, блестящую на солнце сталь, пыль, зияющие раны, внезапные потоки крови. Он мысленно услышал шум дыхания, крики, вопли, лязг оружия, почувствовал привкус пыли, ощутил, как его перенапряженные мышцы совершают все новые и новые удары. Он раздраженно повернулся, открыл глаза и посмотрел на звезды. Вид у неба был какой-то беспокойный. Что-то в нем было не то: звезды были какие-то слишком маленькие, слишком разрозненные. Он не обнаружил в них яркости, не нашел туманностей. И все же, насколько он помнил, небо над планетой, которую он искал, было такое же, как здесь. Темное небо с одной луной, редкими звездами и полосой света, протянувшейся от горизонта до горизонта. Эти звезды были объединены в плохо запоминающиеся по форме созвездия, - холодные, далекие, горящие в тишине ночи. Они казались такими далекими, и невозможно было поверить, что когда-нибудь их можно будет достичь. Он вздрогнул, почувствовав, что засыпает. Нервы были напряжены от ощущения опасности. Он оглянулся вокруг. Легрейн исчез и костер превратился в тлеющие угольки. Дрожа от холода, он поднялся, вытащил меч и проверил остроту стали. Он не любил свое оружие: клинок был слишком длинным, слишком грубым, таким мечом трудно было делать сильные и точные выпады. Он переложил меч в левую руку, вытащил из ботинка нож и, держа его наготове, стал вглядываться в темноту. В скалах бредил Сачен. - Мама, - твердил он, - мама. - Успокойся, - мягко произнес Дюмарест. Он подошел к костру, всматриваясь в звездную планету. Свет и тени создавали определенный контраст между четкими и размытыми деталями пейзажа. Внезапно Дюмарест услышал грохот падающего камня.