С незапамятных времен существует странный симбиоз искусства, оружия и религии. Трудно сказать, что к чему прилепилось, но скорее всего первично все-таки оружие. Палкой человек сначала убил, а уже потом превратил ее в предмет культа и произведение искусства, не в ущерб, впрочем, первоначальным качествам. Издревле взращено в человеке мистическое отношение к средствам убиения себе подобных. Каждое выдающееся средство уничтожения автоматически приобретало и сакральные свойства. Особенно уникальные экземпляры. Тем и вовсе давали имена, поклонялись и все такое… Вспомните «Эскалибур», «Большая Берта», «Катюша», «Малыш», «Толстяк»… Зачем, спрашивается, украшать драгоценными камнями ручку хорошо отточенного куска железа, единственное предназначение которого выпустить кому-то кишки?

- Люблю тебя, булатный мой кинжал, товарищ верный и холодный! - Журналист сделал себе бутерброд и стал демонстративно жевать. Наверное, он искренне считал, что технарям не стоит вмешиваться в разговор интеллектуалов. Даже если те говорят просто о девочках.

- Церковь всегда была против убийства… - Священник понял, что сморозил ерунду и смешался. - А вообще-то, конечно, много чего делалось «к вящей славе Господней» вопреки его заповедям.

- А.Д.М. своею кровью начертал он на щите, - с удовольствием процитировал Журналист. - А, собственно, к чему вы это все?

- Да так… - Эксперт был недоволен собой, мелькнувшую было мысль, не удалось сформулировать четко. Получился какой-то кисель. - Это я к тому, чтобы вы не считали себя нравственней и цивилизованнее этого старика, - помолчал и тихо добавил, - да и меня тоже.

- А вы, святой отец, действительно намерены вернуть заблудшую овцу в стадо? - Журналист сказал это, чтобы разрядить атмосферу, но Священник посерьезнел:

- Я такой же член комиссии, как и вы. А кроме того, я хочу понять, что заставило умного, талантливого человека уйти из меняющегося, наконец, к лучшему мира, жить отшельником и бог знает сколько лет в одиночку творить и испытывать машины для убийств себе подобных. Мне кажется, это важно.