Вора Филипповна взяла в руки несколько фотографий и перетасовала их, как карточную колоду. Потом бросила фотографии к остальным.

- Вы печенье-то, не стесняйтесь, ешьте. Кончится, я еще принесу. И чай, наверно, остыл. Давайте, плесну горяченького.

- Нет уж, Вера Филипповна, сыта я, спасибо за угощенье. И телевизор я дома не выключила, вдруг взорвется? Пойду я. поздно уже. - Маленькая старушка захлопотала, затянула на платке узел и поднялась. Росту в ней было ровно на полтора стула. - А этот, ну, тот, про которого вы мне давеча говорили. пу, который сюда из Сибири едет, чтобы Ванечку-то лечить, он когда же здесь, если не секрет, будет?

- На днях, а когда точно - не знаю. Из Ванечкиной редакции Оленька мне должна позьонить, сказать, какого числа поезд.

- А этот, который едет, он какая-нибудь медицинская знаменитость? Должно быть. главный специалист по прыщам?

- И по паутине, и по прыщам. Лапшицкий его фамилия. Старушка при этих словах вздрогнула, завздыхала и навела на Веру Филипповну острый указательный палец. На пальце краснела яркая точка крови. Старушка сунула палец в рот, поморщилась

- Иголка! - Она вытащила из кофты иголку. - Думала, потеряла, а она вон она где, иголка-то. И палец об нее наколола. Нехорошо это, когда иголка теряется. К смерти это, или мясо подорожает.

- Тьфу на вас, Калория Карловна. Скажете тоже - к смерти. Иголка-то отыскалась.

- Да уж. - Калерия Карловна уже ковыляла к двери - Ванечке от меня привет. - Она уже была на площадке. - Вот ведь башка склерозная. Я ж ему гостинец несла. Яблочко наливное. Несла, да недонесла Наверное, у себя под вешалкой на стуле оставила. Вы когда теперь у сына-то будете? Завтра? Ну так я вам его завтра и занесу. Сынку передадите, пусть скушает.