- Что ж, иди, коль сумеешь, - ласково разрешила Калерия. Колька собрался встать, попытался отлепиться от стула, но зад его почему-то не отлеплялся. Да и стул словно сросся с полом, пустив в дерево надёжные корни. Колька, уперевшись в края, сражался с проклятым стулом, но толку не было никакого. Его рожа, и без того красная, сделалась и вовсе пунцовой.

- Эй, бабуля, что за дела - жопу клеем к стулу приклеивать! - Колька едва не плакал. - Я же брюки себе попорчу, лучшие мои брюки, почти неношенные. Я ж их на заказ шил, еще на свадьбу, когда первый раз женился.

- Интересно бы увидеть ту дуру, которая за тебя замуж пошла. В тебе ж мужского только эти брюки и есть, - улыбаясь, отвечала ему Калерия Карловна. - А выйдешь ты отсюда тогда, когда на все мои условия согласишься и подпись на бумаге поставишь.

- Бабуля, какая подпись, какие еще условия? Блин, ну отцепись ты от меня наконец, - ударил он по ножке стула ногой и тут же взвыл от неожиданной боли. Из ножки торчал сучок, он-то и принял удар ноги на себя, порвав Кольке полосатый носок и больно поцарапав лодыжку.

- В родном доме и стулья помогают. - Бабка довольно хрюкнула. - А вот ты помощи не дождешься, хватит. Дважды я тебе уже помогла. Первый раз, когда ты над пролетом висел. Второй - когда помирал с похмелья. Так что хочешь ты или нет, а выслушать тебе меня все равно придется. Дальше - твоя забота. Захочешь отсюда уйти - уйдешь. Только вот живым или мертвым - от тебя одного зависит.

Колька сидел обмякший и неслышно матерился себе под нос. Громко материться он не решался - боялся коварной бабки. Услышав ее последнюю фразу, он вздрогнул и обалдело кивнул.

- И правильно, и давно бы так, - ответила на кивок старушка. - Кому ж мертвому уходить-то хочется. А то он, видите ли, друга своего пожалел. Да не бойся ты, дурачок, за друга. Незаразная болезнь у Ивана. Если б была заразная, полгорода бы в паутине ходило и не было бы тогда у меня хлопот. Взяла бы на улице первого попавшегося придурка, дала бы ему на водку и все про его паутинную болезнь выведала. И ни ты бы мне не был нужен, ни твой друг.