Скоро лобызаться полезет.

А Калхант наоборот: в углу горбится. Улыбку съел-проглотил; вместо рта стянул шрам ниточкой. Не иначе, вчера стрижи поперек неба летали, а ласточки вдоль: разгадывай, коль зорок!

- Радуйся, Атрид. Доплыли без потерь, все корабли со мной. Позавчера пристали, уже в сумерках.

А что еще ему рассказывать? Не об "Арго" же встреченном?!

- Позавчера? А я пятый день здесь торчу... - задумчиво бормотнул Агамемнон. И скипетром эдак помахал: со значением. Ага, он - пятый. Протесилай - третий, зато почти неделю плыл. А некий сумасшедший Одиссей, сын Лаэрта, тоже третий день разменял. Плыл же - всего-ничего.

Впору радоваться: когда у всех башка набекрень, родное безумие мудростью обернется.

- Твои людишки как, не ропщут? Еще раз под Трою пойдут?

- А что, есть выбор?

Обидно резануло: "людишки"...

- Ну и славно. А то некоторые по домам засобирались. К хозяйкам под бочок. Ну ничего, это моя забота, - Агамемнон прошелся по шатру, вертя в руках скипетр. Будто примеривался: кого бы огреть? - Значит, можешь оставить своих без присмотра? Не разбегутся?

Ответ был бы лишним.

- Тогда не в службу, а в дружбу: езжай в Микены. Туда-сюда, через Истм... дней за десять обернешься. Или лучше морем?

- Хуже. Ветер дрянной, придется на веслах, да еще и крюк здоровенный: вокруг Аттики. Только гребцов умучаю...

Вспомнилось: у Сумийского мыса островок есть, Елена называется. Застрянем по пути: будем Елену Сумийскую вместо Елены Прекрасной освобождать!

- Хорошо, я тебе доверяю. Глашатая своего в попутчики дам. Вот, возьми еще перстень - чтоб не сомневались. Потом себе оставишь, перстень: он дорогой. Привези ты мне...

По желтому лицу Агамемнона скользнула тень, и ванакт поспешил отвернуться. Вряд ли это было связано с глашатаем или с перстнем. Даже прорицатель в углу натянулся струной. Ждет ванактского слова, золотого, будто скипетр. Да что вы все? Сдурели?!