На миг почудилось: за спиной глупышки Ифигении встает с земли беспощадная черная тень. Простирает крылья: кожистые, злые. Где-то далеко - надрывный детский крик. Кыш, проклятая! Сгинь! Сколько же тебе лет на самом деле, щебетунья-златовласка? Двадцать пять? Тридцать? Когда Тезей похищал Елену?.. Нет, не вспомню. Мы едем по смутной дороге, столбы из тумана дразнятся, маяча вдоль обочин, а за нами на драконьей упряжке, распугивая вереницу теней, замыкая кольцо, мчится из прошлого в настоящее спартанская бойня. Небывшая желая быть. Лучше поздно, чем никогда.

Ответь мне, внучка Возмездия: может, я просто мнителен?

...мы ехали по смутной дороге...

* * *

Тихонько смеюсь на ночной террасе. Сонмище мужчин, мы были слепы и наивны, подобно юной девице, попавшейся в чаще лихому сатиру. Глядя на растущий живот, она бормочет в ответ на упреки матушки: "Обойдется... сквозняком надуло!.. Съела гнилую смокву - пучит!.."

Бормотали и мы.

"Как это вас угораздило промахнуться мимо Трои?" - спрашивали меня. "Заблудились!" - зло огрызался я, не замечая, не зная и не задумываясь: откуда берется стоголосое эхо? Вскоре многие уверенно пересказывали друг дружке: "Заблудились! Ты понимаешь, брат: бывает..." - а какой-нибудь сволочной аэд уже скрипел стилосом, врезая не царапинами в воск, клеймом на века: "Не зная морского пути в Трою, воины пристали к берегам Мисии и опустошили ее..." - "Как опустошили? - терзали меня докучные. - Союзников?!" - "А кого ж еще, если не союзников? - шутка получалась мало смешной, но на смешную не хватало сил. Врагов, парни, опустошать хлопотно. И потом, смотришь: ну вылитый троянец! Смотришь, рубишь, грабишь - троянец и троянец! Оглянешься: мисиец!.. А извиняться поздно - опустошил!"

Аэд-невидимка! Ангел мой, ты дописываешь, да?! "...И опустошили ее, приняв за Трою".