Я вернулся, но я еще вернусь.

- Остров Заката Манит покоем, Ручьями плещет. Не пей, о странник, из тех ручьев. Покой опасен, Покой обманчив, Покой - покойным. Ты жив, мой странник, спеши уйти...

Мне бы хотелось свести тени с тенями. Как сводят счеты. Убитых женихов - с погибшими в долине Скамандра. И пусть одни жалуются на неудачную смерть, а другие хвастаются удачной гибелью. Пусть меряются славой и бесславием. Наверное, я бы мог это сделать. Но знаю: пройдет миг, другой, и мне станет скучно. Лук и жизнь - одно; лук и смерть - одно.* Сын Гектора, сброшенный со Скейской башни, един с сыном рабыни, умерщвленным в день своего рождения. Дочери Приама, заколотые на могилах ахейцев, - и мои любвеобильные красотки, развешанные на столбах. Приам-троянец, кощунственно убитый у алтаря Зевса Оградного - женихи моей супруги тоже пытались прибегнуть к защите родового очага...

* Слова "лук" и "жизнь" по-гречески омонимы - "биос".

Озноб крадется вдоль хребта.

Если все повторить, я бы снова натянул лук. Лук Аполлона, с некоторых пор - лук Одиссея. Тайный голос убеждает меня в этом, и, разучившийся бояться, я боюсь, что он прав.

Остров Восхода

Манит лавиной,

Прельщает бурей.

Беги, о странник,

Не жди обвала.

Жизнь человека посередине,

На тонкой нити

Между покоем

И ураганом...

В последнее время, когда я вслушиваюсь в детский плач у предела, мне часто приходят на ум удивительные песни. Приходят и исчезают, расплываются утренней дымкой. Я забываю их почти сразу. Что-то подсказывает изнутри: эти песни запретны. Надеюсь, рано или поздно они забудут дорожку к Одиссею, сыну Лаэрта.

Но не сейчас.

Сейчас - это значит сейчас. Между "раньше" и "скоро". Блей, овца моей памяти! Дрожи в ужасе! Литься крови - густой, черной! Пейте, тени... вспоминайте...