…Дальше дорога на рандеву петляла по заброшен ному полю среди пожухлых трав, потом стала взбираться на косогор, нырнула в тень деревьев и вывела к обрыву. Там, под старыми березами, ждал Эдгар. Он сидел на узловатом, выступающем из земли корне и курил сигарету. Рядом лежали чехол с удилищами и рюкзак.

— Тебя почти не пришлось ждать, — сказал он с ухмылкой.

— Скажи лучше, есть ли в этом болоте рыба?

К реке надо было спускаться по крутой, осыпавшейся под ногами тропинке. Заводь была тихая, спокойная, заросшая до середины ряской. На противоположном берегу паслись коровы, и до нас доносилось звяканье бубенцов и глумливое мычание.

— Здесь? — Эдгар обиделся. — Да здесь все кишит рыбой!

* * *

…Когда ловить дальше не имело смысла, я смотал леску и уселся на поваленное дерево. Скоро вернулся и Эдгар.

— Ну как? — я окинул его взглядом.

— Вот, — он достал нацепленных на кукан окуней и молодую щуку, из тех, что называют «голубое перо».

Щука была очень красивая, узкая и стремительная, как лезвие ножа.

— А у тебя? — спросил Эдгар.

— Поскромнее.

— Честно?

— Сам проверь.

Эдгар развязал мешок, сложил туда свой улов. Потом сел рядом, достал сверток, термос и газету. Разложил на ней ломтики копченого окорока, хлеб, кудрявые листья петрушки.

— Приобщайся, — посоветовал он.

Я кивнул и взял веточку петрушки.

— Ты что-то бледный, — заметил Эдгар, — плохо спал?

— Нет, мне грызет душу имущественная проблема, — я улыбнулся.

— Как это? — он сложил брови домиком.

— Очень просто… — и я рассказал про плащ.

— История… — сказал Эдгар задумчиво. Тебе бы надо в милицию заявить. Мало ли что…

— Видишь ли, Эд, — я помахал веточкой петрушки, — у меня такое ощущение, что с этой женщиной поступили по-свински. И как бы там ни было, не я буду тем, кто выставит это на всеобщее обозрение.