Он продолжал смотреть и фигура постепенно приобретала для него пугающе-знакомый облик. Он знал, как чувствуют себя кисти рук под этими сияющими кожаными напульсниками, с ужасающей определенностью знал, чьи пальцы застегивали пряжку этого оружейного пояса, да и во рту у него до сих пор ощущался едкий привкус табачной жвачки.

В один краткий убийственный миг он понял, что смотрит на собственное безжизненное тело. И одновременно с осознанием к нему пришло окончательное забвение...