Ничего не вышло из ее затеи; не пройти было даже пешком по перегороженному дощатыми заборами с торцов и мирно дремлющему в ожидании начала ремонта - или в ожидании наряда охраны - мосту. Пробовать дойти до Тучкова Ася не стала наверняка и там то же лиходейство: передавили, так сказать, транспортную артерию двумя удавками и решили, что три четверти дела сделано, можно полгодика отдохнуть. Или неразворованного остатка средств, отпущенных на ремонт - или что там у них было запланировано? зенитки ставить? противолодочные сети? - хватило исключительно на косые щелястые заборы, а для остального надо уже ждать следующего финансового года... Нам, простым смертным - без разницы.

Даже непонятно было, как добираться - близок локоть, а не укусишь. Вроде вот она, Петроградская сторона, вот за речкой... прямо хоть вплавь пускайся. И так красиво янтарное солнце мреет над той стороной, небо пепельно-розовое, теплое, и вся река тоже янтарная и розовая... Ася довольно долго стояла у забора в десятке метров от ростральной колонны - то ли в растерянности, то ли в каком-то забытьи. Ей казалось, что именно здесь, на этом месте, она должна вспомнить что-то, что-то найти в себе; казалось, здесь она когда-то шла и поняла нечто очень важное, а теперь забыла, и надо во что бы то ни стало вспомнить - но мысль ни за какую защербинку в прошлом не могла уцепиться и бессильно проскальзывала мимо неощутимого важного по осточертевшему накатанному: не пройти... значит, дорога займет больше времени, чем думала... значит, готовить себе ужин не останется уже никаких сил... куда бы зайти перекусить... завтра с утра пораньше надо обязательно успеть в ректорат, выяснить наконец, что они имели в виду тем дурацким распоряжением... Ничего так и не удалось нащупать, и только раздражение на ранний склероз вдруг нахлестнулось новым жгучим охлестом поверх тупо ноющих постоянных бед.