- Я буду совершенно перед вами откровенна, - проговорила она спокойно и доброжелательно. - Возьмите все это. Я ничем не могу вам помочь. Никакая я не ведунья. Я самая натуральная шарлатанка, приноровившаяся подрабатывать еще и таким вот образом, потому что у меня сын - шалопай и бездельник, а я его люблю. Собственно, я и живу-то только им.

Асю будто ожгли кнутом. Она резко выпрямилась в кресле, глаза полыхнули. Секунду она приходила в себя, потом выхватила вещи, пихнула в сумочку и попыталась встать. Александра Никитишна удержала ее, мягко положив ладонь ей на колено.

- Почему вы так рассердились? Вы же с самого начала были уверены, что я шарлатанка. Да вы и начали с того, что мне не верите и вообще ни во что не верите.

- Потому что... - быстро ответила Ася и запнулась. И поняла, что не знает, как продолжить фразу, и как ее закончить. - Вы... - сказала она после паузы и опять осеклась.

С минуту они молчали. Потом Ася сгорбилась в кресле. Потом закрыла сумочку - щелкнул замок. Заложило в груди, чуть выше сердца. Откуда-то из-за стены, или из коридора ритмично, буквально на одной басовой ноте, долбил по-английски магнитофон. "Ай кэн фак - бам, бам-бам, бам-бам - ю кэн фак - бам, бам-бам, бам-бам - хи кэн фак - бам, бам-бам, бам-бам - ши кэн фак - бам, бам-бам, бам-бам - уи кэн фак - бам, бам-бам, бам-бам - зэй кэн фак - бам, бам-бам, бам-бам..." Опять надо ловить слезы за хвост, чтобы не выскочили наружу.

- Я пойду, - сказала Ася с чуть заметной вопросительной интонацией. И только тут поняла, что на самом деле - надеялась на чудо. Надеялась. Потому и начала так резко с декларации недоверия - чтобы ее разубедили с той же неистовостью, с той же искренностью, и столь же сразу. Потому и отреагировала так болезненно на признание ведуньи. Но говорить этого вслух уже не стала.

- Подождите, - чуть помедлив, ответила Александра Никитишна.