– Мисс Синтакис, я вас слушаю, рассказывайте, – сказал я девушке, когда мы вошли в небольшой, но очень опрятный домик.

– Позвольте мне угостить вас чем-нибудь? Тонисок, чай, кофе?

– Спасибо, но я вначале хотел бы выслушать ваш рассказ. Вам ведь тяжело и вы одиноки?

– Да, учитель.

– Простите, мисс Синтакис, но мы, помоны, не носим титула учителя. Все пакторы учителя, это верно, но у нас лишь старшие помоны, защитившие диссертации, имеют право на звание учителя. Зовите меня просто брат Дики. Хорошо?

– Простите, я хотела доставить вам удовольствие.

– Так же, как иногда рядового полицейского называют сержантом?

– Да.

Кэрол Синтакис подняла глаза и посмотрела на меня. Ее обезоруживающая честность, подавленность, я бы даже сказал – убитость, кольнули меня в сердце.

– Прошу вас, мисс Синтакис, рассказывайте. Мы сделаем все, что можем. Первая Всеобщая никогда не оставляет своих прихожан в беде.

– Да, да, я знаю! – с какой-то лихорадочной уверенностью почти выкрикнула девушка. – Кроме моей налигии, у меня в жизни нет ничего. Я живу только в минуты погружения. Это моя жизнь. А в интервалах – какое-то скольжение серых теней по серому асфальту.

«Может быть, иным религиям и приходится гоняться за людьми, как газетам за подписчиками, – подумал я, – но к нам в налигию людей гонит сама жизнь. Гонит, как загонщики зверей…»

– Что же случилось с вашим братом?

– Он исчез.

– Милая мисс Синтакис, расскажите мне, если вам не трудно, все по порядку. Когда и как исчез ваш брат?

– Это случилось позавчера. Днем я позвонила домой и разговаривала с Мортимером. У него было прекрасное настроение, а вечером, когда я вернулась в наш ОП, его не было.

– Он мог куда-нибудь уехать?

– Не знаю, нет… Он не мог сам уйти.

– Почему вы так думаете? Вы в этом уверены?