Раскидали мы график дежурств и - по койкам, кроме Сергея и Пьеро, они наверх полезли. Сергей с тестером и кой-каким инструментом, а Пьеро - с винтовкой и ракетницей. Вот так - на надежность техники понадеялись, и нормальный прожектор на танке не поставили.

Моя смена - в три, и будит меня на нее Знахарь. Он свое отстоял, и теперь отдает мне ракетницу, а винтовку так на крыше и бросил. Подозреваю я, правда, что он вообще ее в руки не брал, но сейчас затевать разбирательство и капание-на-мозги попросту лень. Выпиваю я пиалу кофе и занимаю пост, устраиваясь на башне, а ноги на лобовой бронещит опустив. Слева фонарик подмаргивает, и время от времени брякает что-то - Сергей неисправность устраняет, то запоет, то выругается, в работе весь. Я участие проявил, спросил, что, мол, полетело - так он буркнул под нос невнятно, видимо, этот вопрос ему уже в ушах навяз. Ночь тиха, и звезды соответственно блещут, правда, луны местной нет, но все равно светло. Степь вокруг во всей своей загадочной ночной красе, и мысли в голове все больше поэтические бродят, пока метрах в полторастах не замечается некое движение. То ли трава под ветром колышется, то ли ползет кто-то, что менее приятно. Пускаю ракету и рассматриваю неясность в прицел. Шевеление мгновенно затихает, но в увеличенном в восемь раз очажке травы я вижу силуэт: короткое туловище с короткими же ногами, руки, напротив - плетьми, мордой в землю ткнулся, лысый череп выставив - краболов. Пока я его разглядываю, ракета догорает и гаснет, и снова звезды, а краболов минутки две выдержал и снова шевелиться в нашем направлении принялся. Я говорю скучным голосом:

- Сергей, тут к нам краболов в гости ползет. Разбуди внизу Керита, ему все одно на смену, а я пока попробую гостя споймать и выяснить, что им от нас нужно.

- Кому им? - вопрошает Сергей и, не дожидаясь ответа, лезет внутрь. Как только из люка появляется Керитовская голова, я слезаю с другой стороны - если считать от диверсанта - и тоже ползу по-пластунски, не прямо в его сторону, а несколько вбок.