Чисимет добавляет:

- И стрелы у них странные. Такая стрела уж если в человека попадет, то все. Такое оружие есть только у...

- В общем, такие стрелы здесь не в ходу, - Керит Чисимета перебивает, и у того на лице виноватое выражение мелькает, но быстро гасится. А у меня все одно на уме. Киваю вверх:

- А может, все же шугануть птичку?

- Зачем? - Серчо спрашивает. - Прилетит другой и повиснет повыше, только и всего.

- Прямо так и прилетит. По радио его вызовут. - Это Сергей не согласен, но дальше этого высказывания протест не идет, и снова противовоздушная операция отложена.

Покатили мы дальше - а теперь за рычагами ночная смена, чувствую, что скоро эти понятия - дневная, ночная - всякий смысл потеряют. Я, пользуясь свободной минутой, повышаю свой кругозор - выспрашиваю у Знахаря, как так у нас именно усилитель выбили: ведь эти диверсанты просто не способны знать, что он и где он. Знахарь, правда, тоже не шибкий спец по нашему оборудованию, но разъяснил толково: когда идет на нас воздействие, то его задают чаще всего результатом, например, "ослепни, чудище". И при наличии в зрительной цепи чудища слабых мест поражаются именно они. Послы на крыше сидят, тихо разговаривают. Серчо Знахаря подзывает и надевает ему на голову наушники, мне отсюда видно пульт, на нем внешний микрофон подключен. Знахарь слушает недолго, решительно стаскивает наушники с головы и говорит:

- Этого языка я не знаю. Даже слов знакомых не проскакивает. Это кто так говорит?

Серчо пальцем на люк показывает, Знахарь головой кивает и на свою нару лезет. Не знаю как ему, а вот Серчо это сообщение радости в жизни не прибавило, по лицу видать. Я ему киваю - мол, что? - а он отвечает:

- Сейчас, пожалуй, рановато, а вот пустыню пройдем, и надо будет серьезно поговорить с этими ребятами.

И вот Серчо включает общую трансляцию и заявляет:

- Внимание. Сейчас мы повернем на север, и к Узкому проходу пойдем через пустыню. Идти будем в закупоренном состоянии, иначе у нас много воды уйдет, да и незачем наверх там лезть, под ветер и песок. Вопросы?