Чисимет:
- Для тех, кто языка этого не знает, голос не опасен. Но я, услышав его, должен был потерять всякий разум, вылезти сейчас отсюда и идти по пустыне, а что дальше было бы - я и гадать боюсь. Я не знаю, почему я еще сохраняю рассудок.
Вся эта тирада идет под бледное лицо и подрагивающую челюсть. Нам с Серчо такая информация тоже не в радость, и Серчо за решением в карман не лезет - отдает приказ трогаться вперед, и опять пол под ногами ходуном ходит. В жилом отсеке - пятиминутка для избранного круга: Серчо, Керит, Чисимет, Знахарь и я в качестве свидетеля, которого вовремя не прогнали, а потом стало не до него. Речь идет о вреде излишней скрытности, говорит Серчо.
- Я бы попросил вас, - взгляд на посольство, - впредь заранее сообщать сведения о всякого рода затруднениях в пути, о которых известно хоть что-то. А то глядите: с кем мы ночью столкнулись, знаете - а молчите. Вот сейчас поющие пески - та же ситуация. Пока обошлось, а дальше? Ну, что скажете?
Рыцари начинают быстро препираться между собою опять же на своем языке, Но Серчо это пресекает:
- Сразу давайте. Я и так к вам без особого доверия отношусь, а теперь и вовсе за нежелательных пассажиров считать начну. Со всеми вытекающими мерами!
Голос у Серчо позвякивающий, и это ничего хорошего не сулит. Со мной, к примеру, таким тоном всего один раз беседа была, когда я в Восточном походе танк набок завалил, причем исключительно по дурости. Серчо мне тогда пообещал "еще раз такое - и тебя здесь не будет" - вообще в экспедиции подразумевалось - слава богу, что "такого" вроде больше не было. И вот сейчас я на Серчо смотрю и понимаю: заартачатся рыцари высадит, по три литра воды даст и высадит. Керит брови приподнял, взглядом сверкнул и деланно-спокойно отвечает:
- Требования ваши мы понимаем. Но у нас многие причины есть, молчать чтобы. И одна из них - как раз ваше незнание, полное незнание обстановки, незнание возможностей тех, кто заинтересован в уничтожении. Уничтожении нас, потому что о нас им известно многое, и уничтожении вас, потому что о вас неизвестно ничего.