Потом крайне правый замолкает - но явно лишь потому, что устает, а не потому, что исчерпал все обвинения. Знахарь рядом сидит весьма опечаленный: на побережье любое такое обвинение означает лодку, кувшин воды и морское течение в сторону от берега. По закону кто вернется, тот прощен, только вот не возвращался еще никто. Серчо - он у меня с другой стороны сидит - напротив, спокоен и произносит в ответ:

- И чем вы это хотите доказать? Не нам, хотя бы самим себе?

Опять правое крыло идет вперед, повторяя все то же самое, только теперь каждое обвинение привязывается к нашему появлению из пустыни и к нашей самоездящей коробке. Серчо к таким оборотам готов, и пускается в разъяснения. Как просто и в то же время правдоподобно объяснить все наши технические чудеса местному населению, у нас есть куча разработок, для разных рас и разных ситуаций, и, надо сказать, до сих пор они действовали неплохо. И вот толкает речь Серчо уже десятую минуту, когда один из тройки, в середине сидящий, обрывает его на полуфразе:

- Нам понятно. Что вам нужно?

- От вас - ничего. Мы хотим пройти вдоль Орогоччу, переправиться через озеро - оно у народов Красного хребта называется Болотистым - и через Мелкогорье выйти в степь.

Я вздрогнул, да и не только я - все наши, такой радостный хохот раздался. Даже синеволосые у стен и то какие-то звуки издают. Посмеялись с минуту, и снова серьезные лица.

- Что ж, - говорит левый рыжеволосец. - Вы пройдете через Болотистое озеро и Мелкогорье. Вы пришли без приветствия - и уйдете без прощания. Но если вы задумаете свернуть со своего пути, то больше с вами говорить не будут. Можете забрать у выхода свое оружие и свои железки.

Это явный намек на "позвольте вам выйти вон", но Серчо непробиваемый мужик - принимается выспрашивать насчет дальнейшего пути, впрочем, недолго это длится - замолчали хозяева, как воды в рот набрали. Пьеро встает, говорит рыжим что-то по-польски, а нам на всеобщем: