- Простите... - улыбнулся я, слегка пожав плечами, и глянул краем глаза. У дверей была обыкновенная ручка. - Мне кажется, я все же могу хотя б в общих чертах...

Один из мужчин, который, казалось, вовсе не слушал наш разговор, неожиданно бросил несколько слов на каком-то непонятном мне языке. Странные горловые звуки. Мой собеседник наклонился над крышкой стола и сказал быстро и тихо:

- Вы согласны?

- На что? - Я любой ценой хотел выиграть время.

- У вас есть выбор: либо вы вступите в нашу... - Он замялся.

"По-видимому, у них нет практики, - подумал я. - Это никакая не гангстерская банда, там правят другие законы".

- В нашу организацию, - продолжил мой собеседник, - либо вас обезвредят.

- То есть охладят до температуры грунта, так, что ли?

- Нет, - спокойно сказал он. - Мы вас не убьем. Просто проделаем над вами маленькую операцию, после чего вы на всю жизнь останетесь идиотом, психически недоразвитым.

- Так... А что мне придется в вашей "организации" делать?

- Ничего такого, чего бы вы сделать не могли.

- Это противоречит закону?

- Чьему закону?

Я был заинтригован.

- Ну, как же... нашему закону, закону Соединенных Штатов Америки.

- Несомненно... иногда, - ответил он. Все как бы по приказу едва заметно улыбнулись. Я бы сказал: на мгновение ожившие маски. Я сделал медленное движение ногой, чтобы, развернувшись назад, схватить пепельницу. Но сумею ли кинуть ее в лампу скованными руками? Я был неплохим гимнастом. В тот же момент мужчина в очках отвернулся от стоящего у столика олеандра в шикарной малахитовой вазе и бросил несколько слов, которых я не расслышал. Дверь раскрылась, и появились шофер с помощником.

- Отведите его... в операционную, - сказал председатель. - И снимите наручники.

Шофер подошел ко мне, скрипнул ключик в замке. В следующий момент я нанес ему удар стальным браслетом левой, еще скованной руки в висок и добавил сильным ударом ноги в живот.