В разных местах виднелись более светлые перегородки, как бы из стекловидной массы, а на самой макушке конуса располагалось что-то вроде металлической шляпки или очень большой гайки.

- Это и есть "человек с Марса", - очень тихо сказал Фрэйзер. Творение лежало неподвижно, только изнутри исходило ритмичное тикание.

- А... ОН... ОНО... живое?

- Мы еще не знаем, как оно действует, - сказал Фрэйзер. - Видите, - он подошел и медленно повернул шляпку сначала в одну, потом в другую сторону, - здесь камера. Только, ради Бога, не прикасайтесь, - испуганно добавил он, когда я наклонился слишком низко.

Я увидел небольшую, не больше апельсина, металлическую грушу, из одного полюса которой торчало множество проволочек.

- Вот здесь оконце...

Действительно, на противоположной стороне этой стальной - или палладиевой? - груши было оконце, заполненное прозрачной массой. Я заглянул туда. Различил очень слабую, медленную, но ритмичную пульсацию. В моменты усиления становились видимы ленточки светящегося желатина или рыбьей слизи. В минуты затемнения появлялись единичные бледно светящиеся точки, которые при разгорании сливались в единую светлую вспышку.

- Что это? - невольно перешел я на шепот.

- Он, похоже, еще не пришел в себя, а может, в нем что-то повредилось при посадке, - сказал Фрэйзер, возвращая шляпку на свое место.

Он быстро вывел меня в коридор, повернул штурвал, толстые стальные плиты дверей замкнулись. Он оглянулся как бы с облегчением - куда девался уравновешенный мужчина из верхнего зала? - и сказал:

- То, что вы видели, собственно, единственное живое в нем.

- В ком?

- Ну, в этом госте-марсианине. Нечто вроде плазмы, мы еще не знаем толком, что именно.

Он пошел быстрее. Я глядел на него сбоку, пока он не поднял головы.