- Итак... Господин Фрэйзер показал вам нашего, кх, кх, хм, хм, нашего гостя?

Я кивнул.

- Невероятно, а? Ага, знаю, знаю... Что это я хотел сказать? Ах да, вас наверняка удивляет здешняя таинственность и здешние стены, а замки-то, замки, словно у шайки гангстеров... - Он засмеялся, поднял очки, которые сползли ему на нос, и продолжал совсем другим тоном, ровно и спокойно, подчеркивая слова поднятым пальцем: - Дело выглядит так: этот гость с Марса может принести человечеству огромную пользу, но еще больше несчастий. Потому-то собралось несколько человек, они дали нужные деньги, средства и знания с тем, чтобы ознакомиться с сущностью пришельца, гонца с другой планеты, найти с ним общий язык, выяснить, знает ли он о нас, и если да, то много ли, в чем его техническое или интеллектуальное превосходство - все это для того, чтобы использовать его на благо людей либо, при необходимости, уничтожить. - Последние слова он произнес не поднимая голоса, спокойно, и именно это особенно усилило впечатление.

- Конечно, мы вынуждены опасаться любопытных, в первую очередь прессы, нашей изумительной прессы, - добавил он, хитро подмигнув. Он уже опять был добродушным дядюшкой. - Вы меня хорошо поняли?

- Понял. А теперь позвольте спросить, могу ли я и в какой степени быть всем вам нужен? У меня нет никаких специальных знаний. Я мог бы дать слово и уйти. Признаюсь, то, что вы сказали, невероятно интригующе, и возможность описать случившееся хотя бы после того, как уже отпадет нужда блюсти тайну, соблазняла бы меня невероятно, но я не думаю, что мне следует оставаться у вас только потому, что я случайно попал сюда и должен разделить судьбу марсианского пришельца.

Маленькие светлые точечки плясали в очках профессора.

- Что до вашего ухода отсюда - не знаю, удастся ли это осуществить... Он несколько раз взмахнул рукой, как бы поглаживая что-то, и сказал: - Не чувствуйте себя обиженным... Я не сомневаюсь в вашей искренности и слове, слове шотландца, - улыбнулся он, - но, хм, вы ведь сами знаете, что такое репортерская струнка...