– Да я попал сюда совершенно случайно! – начал объяснять я, с тоской предчувствуя, что ничем хорошим это не кончится. Но, может быть, удастся все-таки объяснить? – Я две недели бродил по тайге…

Объяснить мне не дали. Пальцы на лице опять сжались, на этот раз сильнее.

– Я тебе сказал не морочить мне голову? – со зловещим шипением переспросил он.

– Бокут! – донеслось откуда-то сбоку. – Погляди-ка чего…

С толчком отпустив мое лицо, спрашивавший отошел, коротко бросив:

– Связать!

Державшие меня тут же обмотали мне туловище и руки веревкой. Я не сопротивлялся. Какой смысл? Связав меня, один из двоих ушел. Второй остался, не спуская с меня глаз и не снимая руки с рукоятки меча.

Насколько я мог рассмотреть, это был достаточно молодой парень. Крепкий, темноволосый, перетянутый ремнями. Одетый в какую-то кожаную рубаху с бляхами, из-под которой виднелась шкура неизвестного мне зверя мехом наружу.

Его, видимо, в свою очередь очень интересовала моя одежда, но никаких попыток ознакомиться поближе он не предпринимал. Выражение же его лица мне очень не понравилось – насколько я опять же мог рассмотреть его без очков.

Слишком знакомый у него был взгляд – уличной шпаны, прекрасно мне известный по детским впечатлениям. Вид этого охранника все время, пока мы стояли с ним, ожидая неизвестно чего, вызывал во мне непреодолимо мерзкое чувство какого-то прямо-таки гадского страха. И это несмотря на то, что он ни словом, ни движением никак не выказал каких-то своих намерений. Все они были написаны у него на лице…

Вернулся Бокут. Быстро отодвинул в сторону охранника и сунул мне под нос… мои очки! Целые и невредимые! О, какая это была радость!

– Это твое? – резко спросил он.

– Да, это мои очки, – сказал я. – Я говорил…

Бокут резко убрал очки за спину. Глаза его впились мне в лицо.

– Ты колдун? – произнес он с угрозой.