Сказав это, он решительно отправился вниз.

...Человек с плаката шагал по кварталу. Дождь лупил по его прямой фигуре, тек по лицу, лился за шиворот, но воспитание не позволяло ему отсиживаться в тепле, мирясь с отдельными, еще встречающимися у нас кое-где недостатками.

- Образцовому городу - образцовые улицы и дома! - сквозь зубы повторял он, и крупные, с кулак, желваки двигались на его правильном лице. Человек шел, оскальзываясь на рытвинах и перешагивая кипящие лужи, и в праведной ярости он уже не замечал разверзшихся над ним хлябей небесных.

Тщетно пытаясь сообразить, который час, Павел Игнатьевич Бушуйский протяжно зевнул, щелкнул выключателем и, почесывая грудь под байковой пижамой, открыл дверь. В полутьме лестничной клетки взору его предстали ботинки примерно пятьдесят второго размера, заляпанные грязью брюки и уходящий куда-то вверх пиджак невероятной величины.

- Здравствуйте! - раздался сильный голос из-за верхнего косяка.

- З-з... здрась...- выдавил Бушуйский, прирастая вместе со шлепанцами к половику.

- Вы начальник ДЭЗ-13?

От этого простого вопроса во рту у человека в пижаме сразу стало кисло.

- Ну я,- сказал он.

Мокрый, грязный, невозможного роста и совершенно незнакомый ему гражданин нагнулся и вошел в квартиру.

- В чем дело, товарищ? - теряя при отступлении шлепанцы, но не достоинство, осведомился начальник ДЭЗ-13.

- Нуждам населения - внимание и заботу! - надвигаясь на микрорайонного владыку, объявил вошедший.

Услышав такое с утра пораньше, владыка больно ущипнул себя за костлявую ляжку, но проснуться второй раз не получилось.

- Что вам надо? - спросил он, стараясь опомниться.

- Товарищ Бушуйский! - Голосом мокрого гражданина можно было забивать сваи. - Работать надо лучше!

От подобного хамства Павел Игнатьевич пришел наконец в себя и уже открыл было рот, чтобы посулить вошедшему пятнадцать суток, но поглядел ему в глаза - и раздумал. Что-то в выражении этих глаз остановило его.