Илюша опустил булаву и могуче ударил себя по коленям ладонями.

— Ха! Я ж говорю — знакомая харя! Володька, бражник чертов! Ты когда домовым стал?!

Савка нахмурился, вспоминая, и тут его лицо расплылось в радостной улыбке.

— Вовчик! Родной! — завопил парень, сгребая бражника в крепкие объятья. — Как выжил-то?!

Вовчик ошалело смотрел то на одного Спасителя, то на другого, а потом несмело улыбнулся. Глаза его потеплели, в них появилось узнавание. Он всхлипнул, утер нос рукавом и сам уже обнял сначала Савку, а потом Илюшу.

Спасители присели на пол и с уставились на нечисть, ожидая рассказа. Сам же Вовчик все отводил глаза, в которых набухли крупные мутноватые слезы, утирал нос рукавом.

Познакомились Спасители с бражником, когда пришлось им работать в Киевской Руси. Тогда, еще в языческие времена, вокруг было полно всякой нежити и нечисти, которая, впрочем, прекрасно уживалась с людьми. Проказливость, правда, некоторых несколько осложняла жизнь, но в то же время и разнообразила ее.

Таким был бражник Владимир. Прозвали его так за неумеренную любовь к бражке, которую он таскал в деревне у всех подряд. Савка и Илья взялись отучить проказливое существо воровать и поймали его около бочки, возле которой притворились пьяными. Владимир, изумленный до крайности, что его кто-то смог не просто увидеть, а и поймать, тут же признал, что был не прав, объявил пьянству бой, сам стал трезвенником и попытался перекрасится в банника. Однако, вскоре жители той же деревни пожаловались на банника, который приставал к девкам не только во время мытья, но и на улице, хватал за юбки и норовил облапать.

Спасители опять изловили Вовчика и на сей раз отлупили. Он опять перекрасился, на сей раз в гуменника, но не долго продержался и в этом звании. Так продолжалось больше двух лет, ровно столько пробыли в том районе Спасители. С тех пор они не видели Владимира. Он же за годы разлуки совсем не изменился.