— Вот именно, откуда? — хитро подначил Кирилл и тут же получил от Оли локтем под ребра.

Когда Оле исполнялось восемнадцать лет, накануне дня рождения она заявила: «Хочу собаку!» Бабушка начала стонать и сетовать, что «от собаки одна грязь», Олин папа, не вступая ни в какие группировки, поддерживал постоянный нейтралитет. Он на минуту оторвался от чтения, чтобы отрезать: «Делайте, что хотите». Тогда Кирилл подвел итоги голосования: «Трое за собаку, один воздержался и один голос против. Значит, собаке — быть!»

Вера спросила дочь:

— А лужицы вытирать будешь? Вставать к щенку ночью, когда он заскулит, будешь? И выводить по утрам?

— Ну конечно, ма!

— Ну-ка, глянь доктору в глаза, — скомандовала Вера. — Врешь ты все. Сама ты еще щенок.

— И за тобой тоже нужно лужицы вытирать, — вставил Кирилл.

— Ну ма! — возмутилась Оля.

— Ладно, уговорила, — сдалась Вера. Ей тоже давно хотелось завести собаку.

В радостном предвкушении они поехали на птичий рынок. Долго ходили вдоль рядов. У продавцов в руках, корзинах, в рюкзаках и сумках копошилось живое, пушистое, щеночное. Ольга с Кириллом в умилении остановились возле семейства шарпеев. Велюровые шарпейчики, со своей особенной складчатой шкуркой, словно слегка им великоватой, были обаятельны и больше других пород напоминали игрушечных плюшевых медвежат. Оля заныла:

— Мам, давай купим шарпея!

Но Вера была неумолима.

— Ты ведь хотела спаниеля? Значит, ищем именно его.

— Вон, смотрите… — Кирилл с высоты своих двух метров углядел человека в дальнем ряду рынка. На руках у него сидел длинноухий щенок с уморительной шоколадной мордочкой.

— Ура! Хочу этого! — завопила Ольга. Дeйcтвитeльнo, равнодушно смотреть на щенка спаниеля было невозможно. Он распространял вокруг себя волну умиления мощностью в десяток баллов. Но и тут доктор Лученко не проявила излишней поспешности. Она поинтересовалась у продавца, неопределенного возраста мужчины: