— Ради Бога, никто ничего не собирается доказывать. Да что с тобой?

— Со мной?

Какое-то время она просто смотрела на него, затем усмехнулась, ее настроение изменилось в минуту — будто гроза прошла.

— Такие глупости, — сказала она, — если нас с тобой послушать. Он нахмурился, не желая смягчиться так сразу. Привычка Пегги мгновенно оставлять какие-то темы всегда несколько сердила его, ему казалось, что существует другой способ добиваться своего. Вдруг настроение его изменилось, он вспомнил: ведь это же он настоящий победитель — серебро, жемчуг, Бог знает, что еще ждет его, а жена не имеет об этом ни малейшего представления. Это чертовски удачный день — для него, а не для нее. За этой мыслью последовал вопрос, должна ли в случае развода жена получить половину сокровищ, которые ее муж спрятал в гараже.

Но он прогнал эту мысль как недостойную.

— С тобой все в порядке? — спросила Пегги. Она казалась обеспокоенной, ее настроение опять изменилось. — Ты выглядишь как захмелевший.

— Неужели? — он взглянул в зеркало над кухонной раковиной, и то, что он увидел, заставило его побледнеть. Волосы торчат дыбом, брови тоже, словно он долго трудился, чтобы превратить себя в хэллоуинского черта. Лицо припухло, кожа кажется шероховатой, старой. Рот кривится неизвестно из-за чего. Он попробовал пригладить волосы и собраться, расслабить мышцы лица.

— Думаю, я немного напряжен, — сказал он. — Извини, что я не сдержался.

— Погоди минутку, — сказала Пегги, на лице ее отразилось понимание. — Ты не вернул пенни, да? Конечно, ты все еще испытываешь чувство вины. Оно будет грызть тебя целый день.

— Разумеется, я вернул его, — солгал он. — И кошелек, и все прочее. Ничего меня не грызет. Я отлично себя чувствую.

— Хорошо, — она оставила эту тему. — Я пойду пошью. Кстати, какие еще четыре?

— Четыре чего?