В читальном зале не разговаривали, но мой визави, должно быть, не выдержал.
- Как это у вас получается? - спросил он шепотом, еле подымая отвисшую челюсть.
- Что, что? - не понял или не расслышал я.
- Сттт... раницы, - сказал он заикаясь.
Мне тут же была дана возможность все осознать, понять и даже развеселиться.
- Телекинез, - грозно прошептал я. - Мысль перелистывает страницы.
Смитс или Смэтс поперхнулся, съежился и молча пересел со своей стопочкой книг за другой стол. Он не любил чудес.
А я, уже все понявший и внутренне давно подчинившийся, продолжал фиксировать глазами-объективами каждую перевернутую страницу. Они методично шелестели, щекоча приближенные к ним для видимости подушечки пальцев. Три часа автоматической бездумной работы, тысячи моментальных снимков в подсознательной памяти - и никакого следа в памяти сознательной. Короче говоря, с моей помощью Орля выучил английский язык и собрал всю информацию о нашем мире, втиснутую в строй томов Британской энциклопедии. Я вспомнил разговор во сне со своим отражением в зеркале: "Мне нужны твои глаза, чтобы видеть то, что ты видишь, твои уши, чтобы слышать то, что ты слышишь, и твоя кожа, чтобы ощущать тепло или холод прикосновения. Мне нужен твой мозг, чтобы восхищаться тем, что тебя восхищает, страшиться того, что страшит тебя, и удивляться тому, что тебя удивляет". Я дал ему и язык, и глаза, и мозг.